«Машина времени». Часть 2

Часть 1.

Пока мастер отдыхает, у меня есть время рассказать вам, как раньше шел процесс обучения выучеников…

От полового до шахтера

Первой операцией, до которой допускали выучеников, была совсем не работа на гончарном круге и не добыча глины на глинище. Это операции не только сложные, но и физически трудные и даже опасные. Добывание глины порой заканчивалось трагически, и посылать на такое дело мальчика 10 лет было бы непедагогично, как бы выразились сегодня. Сначала начинающему мастеру доверяли только переносить по мастерской высушенные изделия. И было это очень мудро со стороны мастеров. Когда подросток носил по мастерской сухие изделия, а в это время он напоминал полового с подносом чашек, он многому уже мог научиться. Он понимал, насколько они хрупкие без обжига, он начинал чувствовать форму изделий и запоминал их. Все это ему в дальнейшем очень пригодится. Затем ему доверяли снимать с круга только что выкрученные изделия. Это был еще один шаг вперед — он понимал, насколько они еще не защищенные. Малейшее неловкое движение, и изделие превращается в «жабу» — так сегодня мастера называют осевшее или смятое изделие. А самое главное, человек начинает понимать, чувствовать ту воображаемую разницу в весе между куском глины и кринкой, выкрученной из этого куска. Снимая кринку с круга, его руки невольно поднимали ее вверх, так как всегда кажется, что она должна быть тяжелее. Эта разница в воображаемом весе между глиной и изделием из нее и является мерилом качества изделия и мастерства гончара. Далее выученика берут с собой на рынок. Там он учится торговать. А что это, собственно, значит? Это значит, что он усваивает азы арифметики и, главное, учится объяснять покупателям на рынке достоинства товара. Реклама существовала всегда, только проявлялась в разных формах. И только после всего этого его сажали за гончарный круг. А когда он становился настоящим мастером, то его брали с собой на заготовку глины.

Пока мы рассуждали о принципах обучения гончаров, мастер уже успел выкрутить несколько сосудов. Вот эти два одинаковых горшка — это будущие щанки. Эти горшки мастер соединит вместе и приклеит им общую ручку. В этом сосуде дети будут носить своим родителям обед во время покоса. А этот закрытый бочонок будет в горизонтальном положении поставлен на ножки и, с горлышком и носиком, превратится в кухлю. Большие горшки — это корчаги для зерна или муки. А бублик — это центральная часть будущего квасника.

Мне кажется, очень интересно посмотреть, как хозяйка накрывает на стол. А скоро обед, и мы имеем такую счастливую возможность. Ведь вся утварь, которой она пользуется, сделана ее мужем. Обратите внимание, как все в доме сочетается с посудой: и одежда, и мебель, и даже русская печь. И тут я не могу не сказать, что русский дом стал тем местом, в котором зародилась вся русская культура. Вот уже на стол поставлена еда в корчаге — это может быть суп с мясом, похлебка, щи; кринка с молоком и кумочки — кружки в виде маленьких кринок. Вот солило — большая миска для солений, а здесь и квашеная капуста, и грибы, и неразлучные помидоры с огурцами. Не успели мы рассмотреть содержимое солила, а на столе уже и квасник с квасом, и кухля со сбитнем, и горшок с пшенной кашей, накрытый запекшимся блином. Еще на столе может быть горшок с пареной репой, хлеб в большой плошке, кисель в кисельнице — широкой низкой плошке с носиком, ну, и так далее.

Вот уже и вся семья в сборе. Все вслед за главой семьи по очереди черпают деревянной ложкой из корчаги похлебку и, поддерживая ложку куском хлеба, чтобы не накапать на стол, подносят ложку ко рту и дуют, смешно надувая щеки.

Смотрите внимательно, сейчас глава семьи ударит ложкой по столу. Нет, он ни на кого не сердится. Просто сейчас уже начало сентября, а, значит, Успенский пост уже закончился, и похлебка, которая в корчаге стоит на столе, варилась на мясе. И стук главы семьи ложкой по столу является сигналом, после которого можно зачерпнуть уже и мяса. До этого сигнала мясо брать не разрешалось. И если кто-нибудь брал мясо раньше удара ложки по столу, то такой же удар мог последовать и по лбу нетерпеливого члена семьи.

Не боги горшки обжигают, а мастеровые люди

Я вижу, у вас уже слюнки потекли от наблюдения за трапезой семьи гончара. Но ничего, потерпите, нам уже осталось совсем немного. Сейчас мы отправимся в амбар, где расположены печи и понаблюдаем, как идет обжиг. А если уж совсем невтерпеж, то хлебните пока кваса из квасника. Вон из того чернолощеного. Нет, это не квасник — это кумган. Квасник стоит полкой выше. Да, вот этот. Да, да, тот, который сделан из «бублика». Почему он черный? А вот об этом вы спросите обжигальщика — мастера, отвечающего за обжиг гончарных изделий. Что, хорош квас? А в этом вы правы, он действительно кислый? Ну, так это настоящий деревенский квас. Сладкий квас вы попьете в городе. Кстати, кружка, из которой вы пили квас, называется кумочка. Странное название? Может быть, но разве оно не напоминает вам знакомое слово? Напоминает? Какое же? Правильно — «кум». Так что, может быть, оно произошло от этого слова. Может быть, раньше из таких кружек хозяева потчевали кумовьев — крестных отца и мать их ребенка. Правда, есть еще одна версия происхождения этого названия. Некоторые ученые считают, что оно произошло от слова «кумбха», что в переводе с санскрита (древнеиндийского языка) означает ритуальный глиняный сосуд.

Что-то вы так вздыхаете? Ну, это разве жарко? Хотя чего же вы хотите — Бабье лето. Но понастоящему жарко будет около печи, и так жарко, что эта жара вам покажется прохладой. И вы еще вспомните меня, когда мы выйдем из «обжигалки» на свет Божий.

Вы правильно заметили — в избе было не так жарко, но, мне кажется, что если вы подумаете, то сами ответите, почему в русской избе летом прохладно, а зимой — тепло. Но подробней об этом мы поговорим в другой раз. А сейчас нас ждет не менее интересный процесс — обжиг гончарных изделий.

Были времена, когда гончары обжигали свои изделия прямо в русской печи. Но такой обжиг не мог дать хорошего результата. Дело в том, что настоящее полное спекание черепка происходит при температуре в 1000 °С, и в русской печи, да еще отапливаемой по-черному, то есть без вывода дыма в трубу, такой температуры достичь было очень трудно. Если возможно вообще. А такие гончарные изделия были менее прочные и, значит, менее долговечные. Мастер должен был во время обжига постоянно подкладывать дрова в печь, а так как печь топилась по-черному, а, значит, изба во время обжига была полна дыма, то, чтобы не угореть, мастер вынужден был это делать чуть ли не лежа на полу. Только у самого пола можно было хоть как-то дышать.

Другое дело — топить специальные печи в просторном амбаре. Да, именно в том, куда мы сейчас направляемся. Вот он уже виднеется. Да, да, это тот самый амбар, от которого отъезжала телега с гончарным товаром на ярмарку. Я должен заметить, что вы очень наблюдательны. Но на этот вопрос — почему в стенах щели — я думаю, вы уже сможете ответить сами. По-моему, это не трудно. Надо только помнить, что гончары ничего не делали просто так. Каждое их действие — это определенный этап в сложной технологической цепочке изготовления гончарной посуды. То же самое можно сказать и о гончарном оборудовании, и о сооружениях, в которых производилась та или иная операция. В этом, скажем так, здании, сушилась и обжигалась гончарная посуда. А значит, оно должно хорошо… Правильно, проветриваться. Это нужно и для сушки, и для обжига. Поэтому и щели в стенах. Неопытному человеку может показаться, что это просто небрежность строителей. А ведь от правильной сушки очень многое зависит. Видите молодых выучеников? Да, тех, что словно половые в кабаках, носят на сушильных досках сырые изделия. Вы уже знаете, что это вторая операция, которую им доверяют. Понаблюдайте за действиями хотя бы вон того подростка. По-моему, он даже чем-то похож на вас. Видите, как он аккуратно расставляет изделия на полки? Он их ставит на некотором расстоянии друг от друга. И вы заметили, что полки не сплошные, а имеют между досками промежутки. Это тоже сделано специально, чтобы изделия сохли равномерно со всех сторон. А сейчас он переворачивает кверху дном кринки и солила — тоже для того, чтобы они равномерно и быстрее сохли. У неправильно высушенного изделия может треснуть дно или его может «повести», то есть он может деформироваться. Тут я должен сказать об одном удивительном свойстве глины. Оказывается, глина обладает памятью, и не в каком-то мистическом смысле этого слова, а в самом прямом. Если вы по нерадивости или по неумелости сомнете или просто заденете локтем только что выкрученное гончарное изделие, а потом поправите смятое место, то во время обжига глина «припомнит» вам такое невнимательное отношение к себе и воспроизведет вмятину. Но исправить после обжига этот изъян будет уже невозможно. Да, и я согласен с вами — это настоящее коварство со стороны глины. Но для гончара глина — это «живое» существо, и поэтому у него к ней соответствующее отношение.

Здесь работа, что называется, кипит.

Ставка больше, чем жизнь

Одни расставляют изделия по сушильным полкам, другие уже замывают высушенные. Для этого они влажной тряпочкой смывают с них все заусенцы и шероховатости. И делают это, заметьте, очень аккуратно. Иначе они треснут и рассыплются, ведь до обжига гончарные изделия очень хрупкие. Третьи уже ставят изделия в печь — делают «ставку», как говорят мастера. Но эту операцию ученикам доверят еще не скоро, так как это очень ответственная операция. От правильной расстановки изделий в печи зависит их качество. Видите, как мастер перед тем, как поставить изделие в печь, на некоторое время замирает? Это он глазами выбирает для него место. В печи всегда есть несколько полок, которые вместе со стойками для них называются «огневым припасом». Делаются они тоже из глины, но смешанной с молотым обожженным черепком. Такая глина после обжига становится намного прочнее, что и позволяет ей держать на себе все поставленные на нее во время обжига изделия. Главное при формировании «ставки» — не допустить соприкосновения между изделиями. Это важно потому, что во время обжига изделия как бы «дышат» — они сначала немного увеличиваются в размерах, а затем уменьшаются — дают огневую усадку. Тут нужно сказать, что усадка изделий происходит и при сушке, и в больших размерах (до 15%), что, конечно, мастера учитывают, когда сушат изделия. Вы наверняка заметили, что некоторые изделия в мастерской были накрыты влажной тряпкой. Это неслучайно и не для того, чтобы скрыть от глаз неказистые изделия начинающих гончаров. Накрываются при сушке самые большие и сложные изделия: квасники, кумганы, кухли, русские амфоры, щанки. Делается это для того, чтобы процесс сушки шел медленно. Если их сушить на открытом воздухе, то ручки, носики, узкие горлышки будут сохнуть быстрее тулова, а значит, раньше дадут усадку, что может привести к трещинам либо донышка, либо ручки в ее «корне». Могут еще появиться микротрещины, которые глазом не увидишь, но после обжига, когда хозяйка нальет в сосуд молока или кваса, эти трещины дадут о себе знать. Вторая особенность ставки, я думаю, просто бросается в глаза. Смотрите, вот мастер ставит последний ряд. Он ставит одну кринку, сверху ее — другую поменьше, и третью — еще меньше, и… нет, четвертой не будет. Это и есть вторая особенность ставки — больше трех изделий друг на друга ставить опасно — нижнее изделие может деформироваться под тяжестью верхних. И, я надеюсь, понятно почему. Правильно, изделия при большой температуре становятся мягче. Когда начинается спекание — оплавление пластинок, из которых состоит глина, они начинают слегка скользить друг по другу, что при сильной нагрузке на них в этот момент может привести к нежелательной деформации.

Вот ставка уже готова — изделия равномерно заполнили печь.

Александр Поверин, член Союза художников России, член Международной ассоциации изобразительных искусств АИАП ЮНЕСКО, доцент Московского государственного университета культуры и искусств, художественный руководитель гончарной артели «Покровская керамика»

Часть 3.

lennybaker 2
lennybaker
Голосов еще нет